Смерть Романа Улыбина стала для театральной Москвы ударом, к которому никто не был готов. Заслуженный артист России, человек, чьё имя десятилетиями ассоциировалось с Музыкальным театром имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, ушёл в 62 года — в возрасте, когда многие мастера только начинают подводить итоги, а он, напротив, жил в режиме постоянного движения вперёд. Новость, опубликованная пресс-службой театра, разошлась мгновенно, оставив за собой ощущение паузы, словно в оркестре внезапно выпала партия самого надёжного инструмента.
Улыбин был редким типом артиста — поющим актёром в полном смысле этого слова. Его не интересовали «проходные» роли, потому что для него их просто не существовало. Даже в небольшом эпизоде он умудрялся выстроить характер, найти интонацию, жест, внутренний ритм. Коллеги вспоминают, что Роман Геннадьевич мог часами обсуждать одну фразу, одно музыкальное ударение, и при этом шутить, разряжая напряжение фирменной самоиронией. Его блестящий комический бас был не просто вокальным инструментом, а способом разговора со зрителем — честным, точным и живым.
Он пришёл в театр стажёром в 1990-е годы, учась у Тамары Янко в ГИТИСе, и остался там до последних дней жизни. Более тридцати лет на одной сцене — цифра, которая сегодня кажется почти фантастической. За это время он сыграл десятки ролей, стал дважды номинантом «Золотой Маски», участвовал в крупнейших фестивалях страны и летом 2025 года был назначен управляющим оперной труппой родного театра. Его уход — это не только человеческая трагедия, но и важная точка для осмысления наследия артиста, который умел быть одновременно смешным, глубоким и удивительно современным.
1. Путь от стажёра до легенды сцены
Когда говорят о преданности искусству, имя Романа Улыбина стоит в одном ряду с теми, кто посвятил своей профессии не годы, а целую эпоху. Оперный артист пришёл в Московский академический Музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко (МАМТ) ещё в начале 1990-х годов как стажёр, а всего через два года стал солистом и уже не покидал афишу театра более 30 лет. Именно здесь он прошёл путь от юного певца без больших ролей до одного из самых любимых артистов труппы, чьё имя знали и зрители, и коллеги по всему театральному сообществу.
2. Уникальный “поющий актёр”
СМИ и театр неоднократно подчеркивали, что Улыбин был не просто басом с отличным голосом, но актёром, который умел сочетать вокал и драматическое мастерство на пределе человеческих эмоций. В некрологах говорится: «Он был уникальным “поющим актёром”, для которого не существовало проходных эпизодов». Это не пустые слова — они отражают стиль актёрского мышления, при котором даже второстепенный персонаж превращается в живую, дышащую фигуру.
3. Вехи репертуара: от Коллена до Мефистофеля
Роман Улыбин создал целый ряд запоминающихся образов, которые до сих пор обсуждают в театральных кругах. Одной из первых его заметных ролей стала партия Коллена в «Богеме» Джакомо Пуччини в постановке Александра Тителя — и с этого момента его голос и сценическое обаяние стали неотъемлемой частью афиши МАМТ. В репертуаре Улыбина — Дулькамара в «Любовном напитке», Мустафа в «Итальянке в Алжире», доктор Бартоло в «Севильском цирюльнике», Мендоса в «Обручении в монастыре», дон Альфонсо в «Так поступают все женщины» и зловещий Мефистофель в «Фаусте». Каждое исполнение отличалось необычной внутренней психологией и сценической точностью.
4. Национальные премии и признание коллег
Несмотря на то, что он никогда не был в центре светской хроники, Улыбин дважды был выдвинут на Национальную театральную премию «Золотая Маска» за роли Полония в «Гамлете» и Тезея в «Сне в летнюю ночь». Эти номинации — не просто упоминания в биографии, а свидетельство уважения профессионального сообщества к актёрской гибкости и глубине интерпретации классических персонажей.
5. Управленческое наследие в последние годы
Летом 2025 года Улыбин принял на себя новую ответственность — стал управляющим оперной труппой родного театра. Казалось бы, художник достиг пика как артист, но он не остановился, приняв вызов новой роли, где требуется не только творческое чутьё, но и организационный талант. За короткое время его руководства коллектив провёл репетиции и проекты, в которые до этого не решались погрузиться, сохранив при этом классические постановки, которые сделали театр узнаваемым.
6. Голос, который «говорил» с публикой как друг
Роман Улыбин был не просто певцом — он был голосом, который умел разговаривать со зрителем как с живым собеседником. Его комический бас отличался не только диапазоном и мощью, но и драматическим содержанием: каждая партия становилась маленьким спектаклем внутри большого шоу. Коллеги и критики подчеркивали, что Улыбин обладал уникальной способностью оживлять текст и музыку так, что даже давно знакомый зрителю образ звучал заново, свежо и неожиданно. Инструментально и эмоционально он был подготовлен так же тщательно, как лучшие драматические актёры уделяют внимание каждому слову в реплике.
7. Образ комичного и трагического вместе
Среди ролей Улыбина были персонажи, которые на бумаге выглядят одним способом, но на сцене обретают новое измерение. Так, Дулькамара из «Любовного напитка» всегда смешон, но в исполнении Улыбина он мог внезапно обернуться остроумной, почти философской фигурой, чья хитрость и харизма создавали не только комизм, но и глубокое переживание. Мустафа из «Итальянки в Алжире» и доктор Бартоло из «Севильского цирюльника» — все это роли, где комическое переплеталось с человеческим, почти бытовым, характером, что делало персонажей живыми и узнаваемыми.
8. Вклад в развитие труппы МАМТ
МАМТ — это не просто место работы, это культурный организм, внутри которого Улыбин жил и творил более 30 лет. Он был участником возрождения и укрепления оперной труппы после сложных 1990-х, когда театры переживали финансовые и организационные трудности. Его преданность театру, способность адаптироваться к новым постановкам, дирижёрам и режиссёрам сделали его не только выдающимся исполнителем, но и человеком, который помогал коллективу сохранять устойчивость на сложном культурном рынке. Летом 2025 года он стал управляющим оперной труппой, что для многих стало символом его зрелости и доверия со стороны театральной элиты.
9. Отголоски в голосах коллег и критиков
После объявления о его смерти в соцсетях и статьях музыковеды, актёры и режиссёры вспоминали Улыбина как человека, чья работа вдохновляла молодых артистов. Многие говорили о том, что его подход к роли мог стать учебником для студентов театральных вузов: сначала глубокое понимание текста и музыки, затем — точное актёрское решение. Эта педагогическая нить его наследия, хотя и не оформленная официально уроками, осталась живой в сердцах тех, кто работал с ним рядом.